З.М.Ибрагимова

НИЗКИЙ ПОКЛОН, ВЕРА ЕВГЕНЬЕВНА ...

Ибрагимова Замира Мирзовна (р. 1938) - выпускница ЛГУ. Научный журналист, в 1960-1970-е гг. заведующая отделом науки газеты «Советская Сибирь», научный комментатор Новосибирского телевидения. Позже собкор по Сибири «Литературной газеты», журнала «Огонек».

Вера Евгеньевна Лаврентьева умерла.

Пятьдесят два года прожила она с великим своим мужем, Михаилом Алексеевичем. Четырнадцать с половиной, самых трудных, наверное, - его вдовой, с его фотографиями на деревянных стенах того же домика, с которого, по сути, и начинался первый Академгородок Сибири.

* * *
Домик уже давно историческая достопримечательность городка. Аборигены приводят сюда гостей. Забредают в тупичок по Золотодолинской и никем не сопровождаемые приезжие - слышали про «избушку лесника» на краю оврага, переименованного некогда романтиками-первопоселенцами из Волчьего Лога в Золотую Долину.

И домик всегда открыт. И его хозяйка, Вера Евгеньевна, подтянутая, приветливая, всегда готова к диалогу - на английском ли, французском, немецком. Однажды сразила китайцев, без особого напряжения извлекая из изумительной своей памяти несколько добрых и содержательных фраз на языке иероглифов (изучала когда-то, готовясь к поездке в Китай вместе с Михаилом Алексеевичем).

Языковых барьеров для нее не существовало. Родилась в 1902 году в Цюрихе, где ее мама, русский биолог, занималась наукой и преподаванием (в России тех лет женщинам в университетах преподавать запрещалось). Потом - московское детство. Потом - двенадцать лет в Америке: так складывалась профессиональная судьба матери, московской интеллигентки, на долгие годы оторванной от Родины событиями грозными, противоречивыми, непредсказуемыми.

Они приехали в Москву в 1926-м, мать - профессор биологии, и дочь, получившая за границей тоже биологическое образование и готовившая себя, по-видимому, к тому же поприщу.

Но было у дочери иное предназначение.

В 1928-м Вера Данчакова стала женой Михаила Лаврентьева, члена Московского математического общества, преподавателя университета, исследователя, чьи первые же работы по «чистой математике» получили высокую оценку отечественных и зарубежных коллег.

Чем он ее покорил? То ли шутя, то ли всерьез объясняла - стихами Гумилева.

Любовь, она разве объяснима... Математик ждал будущую жену на трамвайной остановке у Рижского вокзала - и неожиданно для себя решил проблему, «над которой бился безуспешно более полутора лет: это был ключ к новому направлению в теории функций - теории квазиконформных отображений» (из воспоминаний М.А.Лаврентьева). Он не описывает своих чувств, но состояние, в котором решаются казавшиеся неразрешимыми задачи, красноречивее любых признаний.

И биография Михаила Лаврентьева, выдающегося математика, организатора науки, становится отныне и ее биографией. Москва, Уфа (эвакуация в войну), Киев, снова Москва и наконец Сибирь.

Вере Евгеньевне тогда было почти столько лет, сколько мне сейчас. Я живу с печальным ощущением прожитой жизни. Ей выпало пережить в этом возрасте Начало - да какое! Ее уже увенчанный наградами и почестями муж, покоривший, кажется, все мыслимые творческие и карьерные вершины, безоговорочно вошедший в элиту отечественной науки, затевает сотоварищи академическое покорение Сибири.

Она могла бы не поехать. Далеко не все жены с восторгом приняли решение почтенных мужей бросить комфортную столичную жизнь и добровольно обречь себя на тяготы обживания Сибири с ее мрачной ссыльно-каторжной репутацией (вот Майя Плисецкая в своей книге замечает: «Много поездила по стране, но в Сибири не была - как-то не тянуло»).

Могла бы не поехать Вера Евгеньевна - и, как грустно шутили в день прощания с ней ученики Лаврентьева, «могло бы не быть Академгородка, Сибирской академии».

Но она поехала - и не уныло подчинившись воле деспотичного мужа (с деспотом, полагаю, не прожила бы и года), а умом и сердцем принимая его замысел, его идеи, его понимание долга перед Родиной и наукой.

Поехала - и стала атмосферообразующим центром пионерского поселения из щитовых бараков, набитых восторженной молодежью, рванувшей из столиц за почитаемыми своими учителями - создавать Сибирь научную.

С какой благодарностью постаревшие (увы!) аборигены вспоминают еженедельные воскресные обеды «у бабы Веры» (и никогда никому не давала мыть посуду - только сама!), ее бесконечное покровительство над молодыми семьями (деятельное и своевременное), ее безотказную «скорую помощь» в развязывании и бытовых, и психологических узелков, когда возможности «царствующей особы» благотворно сочетались с ее природной мудростью и отзывчивостью.

Первый неофициальный детский сад, ею придуманный и организованный. Уроки английского и французского, на которые она заставляла «мальчиков» (нынешних академиков и докторов наук) приходить в белых рубашках и чисто выбритыми (а воду ведрами таскали из Зырянки и печи топили собственноручно заготовленными дровами). Поездка в Париж, куда она убедила Михаила Алексеевича взять с собой молодежь.

Такой «жены» в Академгородке больше не было. Место «первой леди» досталось ей не по прихоти слепого случая, так часто возносящего на социальный гребень натуры низкие и убогие. Это было ЕЕ место по праву незаурядной личности, интеллектом и иронией защищенной от «порчи» властью.

Мне выпало познакомиться и, смею сказать, подружиться с Верой Евгеньевной как раз в те годы, когда она вдовствовала с гордым смирением и стоически противостояла «возрастным изменениям».

Помню свое первое впечатление от исторического Домика - как все просто! Как все небогато, как скромно, до аскетизма, и в то же время с каким вкусом устроен интерьер крохотного, в сущности, из трех комнат (гостиная, маленькая спальня, кабинет Михаила Алексеевича) обиталища четы Лаврентьевых! Еще утепленная веранда - добавка к «избушке», со множеством комнатных растений, которые хозяйка явно предпочитает гарнитурам и «стенкам».

Когда-то здесь был Хрущев. И, как многие, поразился скромности быта Лаврентьевых, самому жилью - и небольшому, и незатейливому. Сказал Вере Евгеньевне: «Стройте такой дом, из которого вам никогда не захочется уезжать».

И дом построили - метрах в пятидесяти от этого. Просторный, двухэтажный, по индивидуальному проекту, с ванной под рост Михаила Алексеевича (а был Лаврентьев немного ниже Петра Первого), с продуманными удобствами для хозяйки. Так что же? Переехали Лаврентьевы, да прожили недолго - излишества площадей, нарочитая комфортность тяготили «первую леди», начисто лишенную нуворишеской тяги к роскоши, к вызывающей демонстрации благополучия.

Очень скоро вернулись в «избушку». Дом, построенный по воле главы государства, долго выполнял роль «гостевого». Сейчас здесь размещается музей Академгородка.

Самыми удручающими человеческими пороками Вера Евгеньевна считала «лень, жадность, зависть».

Безделья не выносила. Прекрасно готовила. Изобретательно вязала - обвязывала родных, близких, друзей, соседей, и бабушек, и внуков, выдумывая узоры, подбирая цвета, моделируя фасоны. С утра читала свежие газеты, по вечерам - французские романы и английские детективы. В определенные часы слушала разноязычные радиостанции «свободного мира», воспринимая информацию взволнованно, критично, насмешливо. Новости преподносила гостям с доброй иронией превосходства старейшины над молодняком, нуждавшимся в просвещении.

Щедра была до крайности. Раздаривала нехитрое свое «имущество» не задумываясь, по мгновенно возникшей симпатии, в знак сочувствия ли, поддержки. Посмеивалась над собой: «Подарила вязальную машину, думала - вот-вот помру, а сама живу и живу, машина бы мне пригодилась».

Зависть... Про это она никогда не рассказывала, но по накалу, с которым произносила: «Зависть!», - можно было предположить, что немало от этой пакости натерпелась.

Четырнадцать лет вдовства, возможно, были отпущены ей небом как самый жестокий испытательный срок. Неотвратимая сдача позиций - социальных, материальных, физических.

Скудная вдовья пенсия (персональную получала недолго - стала жертвой «борьбы с привилегиями», ликвидировавшей «персоналки»). Богатства никакого - ни золота, ни валютных счетов, ни дач - машин Дед ей не оставил. Не то поколение... Мироощущение вдовьей осиротелости. Вдовье бессилие. То крыша в домике потечет. То мыши не дают заснуть, даже со снотворным. То крылечко так снегом заметет, что и не выйти. Одна. В избушке на краю оврага. И только на ночь запираясь на символический замок.

Могла бы жить у сына, академика Михаила Михайловича Лаврентьева. С внуками и правнучкой. В большой теплой семье. Не захотела. Точно обет дала хранить тепло их с Дедом очага, сколько сможет. И хранила -с поразительным мужеством и достоинством.

Человеческой позиции - позиции сильной и светлой Личности - так и не сдала, гордо терпела жизнь до конца, лишь иногда в последний год обращаясь к небу: «Миша, забери меня!».

На ее последнем земном пути были две остановки. Похоронная процессия задержалась у памятника Лаврентьеву на проспекте Лаврентьева и у Института гидродинамики имени Лаврентьева.

Похоронили Веру Евгеньевну рядом с Михаилом Алексеевичем, на кладбище новосибирского Академгородка.

Низкий поклон вам, супруги Лаврентьевы. За все, что сделали. За то, что - Приходили.

... Позвонила мне моя младшая внучка. Спросила: «Что не едешь?» Вера Евгеньевна, говорю, умерла. Внучка помолчала и выдохнула растерянно: «Даже не верится».

И мне не верится. Сухонькая, отменно опрятная, живая, быстрая в речи и реакциях, мудрая, язвительная, добрая... И домик всегда открыт!

Был открыт...

Михаил Алек­се­е­вич Лав­рен­тьев родился 6 ноября 1900 года в Казани в семье пре­по­да­ва­теля мате­ма­тики тех­ни­че­ского учеб­ного заве­де­ния (позже про­фес­сора меха­ники сна­чала Казан­ского, затем Мос­ков­ского уни­вер­си­тета) Алек­сея Лав­рен­тье­вича Лав­рен­тьева.
В 1910-1911 гг. вме­сте с отцом нахо­дился в Гёт­тин­гене (Гер­ма­ния), где начал посе­щать сред­нюю школу. Сред­нее обра­зо­ва­ние закон­чил в Казан­ском ком­мер­че­ском учи­лище. В 1918 году М.А. Лав­рен­тьев посту­пил на физико-мате­ма­ти­че­ский факуль­тет Казан­ского уни­вер­си­тета, в 1920-1921 гг. одновре­менно с уче­бой рабо­тал в уни­вер­си­тете лабо­ран­том Меха­ни­че­ского каби­нета и пре­по­да­ва­те­лем. В 1921 году он пере­ехал в Москву и пере­велся на физико-мате­ма­ти­че­ский факуль­тет Мос­ков­ского уни­вер­си­тета, кото­рый окон­чил в 1922 году.  В 1927 году защи­тил дис­сер­та­цию на соис­ка­ние учё­ной сте­пени кан­ди­дата физико-мате­ма­ти­че­ских наук и был коман­ди­ро­ван на пол­года во Фран­цию для науч­ного совер­шен­ство­ва­ния.
По воз­вра­ще­нии в Москву в конце 1927 года избран при­ват-доцен­том МГУ и чле­ном Мос­ков­ского мате­ма­ти­че­ского обще­ства. Начал читать в МГУ курс по тео­рии кон­форм­ных отоб­ра­же­ний (пре­об­ра­зо­ва­ний про­стран­ства, сохра­ня­ю­щих вели­чину углов). С 1927 года занялся важ­ной для при­ло­же­ний про­бле­мой при­бли­же­ния функ­ций ком­плекс­ного пере­мен­ного. К этому же вре­мени отно­сится и начало его иссле­до­ва­ний по тео­рии ква­зи­кон­форм­ных изоб­ра­же­ний, что объ­яс­ня­лось насущ­ными потреб­но­стями аэро­ди­на­мики воз­рос­ших ско­ро­стей полета.
В 1928 году в составе совет­ской деле­га­ции уче­ных М.А. Лав­рен­тьев участ­во­вал в Меж­ду­на­род­ном мате­ма­ти­че­ском кон­грессе в Боло­нье. В 1921-1929 гг. пре­по­да­вал в Мос­ков­ском выс­шем тех­ни­че­ском учи­лище.
С 1929 года М.А. Лав­рен­тьев, полу­чив зва­ние про­фес­сора, стал заве­до­вать кафед­рой Мос­ков­ского химико-тех­но­ло­ги­че­ского инсти­тута. Одновре­менно в 1929-1935 гг. по при­гла­ше­нию С.А. Чаплы­гина рабо­тал стар­шим инже­не­ром Цен­траль­ного аэро­гид­ро­ди­на­ми­че­ского инсти­тута имени Н.Е. Жуков­ского (ЦАГИ). В круг инте­ре­сов М.А. Лав­рен­тьева и его группы вхо­дили такие раз­делы гид­ро­аэро­ди­на­мики, как тео­рия колеб­лю­ще­гося крыла, дви­же­ние крыла под поверх­но­стью тяжё­лой жид­ко­сти, удар твёр­дого тела о воду, постро­е­ние потока, обте­ка­ю­щего дугу задан­ной формы и ряд дру­гих. Полу­чен­ные резуль­таты в даль­ней­шем исполь­зо­ва­лись, в част­но­сти, при реше­нии про­блемы флат­тера.
С 1931 года М.А. Лав­рен­тьев – про­фес­сор МГУ. Учё­ная сте­пень док­тора тех­ни­че­ских наук была при­суж­дена ему в 1934 году без защиты дис­сер­та­ции (по сово­куп­но­сти науч­ных работ), а в 1935 году он ста­но­вится док­то­ром физико-мате­ма­ти­че­ских наук.
С 1935 года М.А. Лав­рен­тьев – стар­ший науч­ный сотруд­ник Мате­ма­ти­че­ского инсти­тута имени В.А. Стек­лова; воз­гла­вив отдел тео­рии функ­ций. Здесь он вос­пи­тал боль­шое коли­че­ство уче­ни­ков, став­ших впо­след­ствии выда­ю­щи­мися уче­ными. К этому вре­мени он стал обще­при­знан­ным лиде­ром совет­ской школы тео­рии функ­ций ком­плекс­ного пере­мен­ного. В 1936 году смог избе­жать уча­стия в поли­ти­че­ском «деле Лузина».
С 1939 года М.А. Лав­рен­тьев пере­шел на работу в Ака­де­мию наук УССР, куда был при­гла­шён её пре­зи­ден­том А.А. Бого­моль­цем, при­да­вав­шим осо­бое зна­че­ние мате­ма­тике как основе точ­ных наук. В 1939-1941 гг. и 1945-1948 гг. зани­мал долж­ность дирек­тора Инсти­тута мате­ма­тики Ака­де­мии наук УССР в Киеве, а также про­фес­сора физико-мате­ма­ти­че­ского факуль­тета Киев­ского государ­ствен­ного уни­вер­си­тета (до 1941 года, затем – в период 1945-1948 гг.).
В Киеве М.А. Лав­рен­тьев про­дол­жал свои иссле­до­ва­ния в обла­сти тео­рии функ­ций, кото­рые при­вели к созда­нию новой главы тео­рии функ­ций – тео­рии ква­зи­кон­форм­ных отоб­ра­же­ний с её при­ло­же­ни­ями к газо­вой дина­мике и к дру­гим раз­де­лам меха­ники сплош­ных сред. В дан­ной обла­сти он создал на Укра­ине школу своих уче­ни­ков – мате­ма­ти­ков и меха­ни­ков.
Во время Вели­кой Оте­че­ствен­ной войны нахо­дился в эва­ку­а­ции в Уфе. В этот период много рабо­тал в обла­сти при­ло­же­ний мате­ма­тики и меха­ники к обо­рон­ным вопро­сам тех­ники и народ­ного хозяй­ства, руко­во­дил отде­лом мате­ма­тики объ­еди­нен­ного инсти­тута физики и мате­ма­тики АН УССР. Воз­глав­ля­е­мые им уче­ные рас­счи­ты­вали на проч­ность детали кон­струк­ций авиа­ци­он­ных мото­ров и дру­гих меха­низ­мов. М.А. Лав­рен­тьев изу­чал дей­ствие на пре­граду метал­ли­че­ского стержня, дви­жу­ще­гося с боль­шой ско­ро­стью вдоль своей оси, пред­вос­хи­тив, в сущ­но­сти, идею куму­ля­тив­ного дей­ствия взрыва, тео­рией кото­рого вплот­ную занялся несколько позже. В 1946 году он пред­ло­жил ори­ги­наль­ную гид­ро­ди­на­ми­че­скую трак­товку явле­ния куму­ля­ции, в соот­вет­ствии с кото­рой при огром­ных дав­ле­ниях, воз­ни­ка­ю­щих в момент взрыва, металл можно рас­смат­ри­вать как иде­аль­ную несжи­ма­е­мую жид­кость; после этого, исполь­зуя урав­не­ния гид­ро­ди­на­мики, можно было рас­счи­тать дина­мику струи металла и вычис­лить про­бив­ной эффект. За работы в обла­сти куму­ля­ции Лав­рен­тьев был в 1949 году удо­стоен Ста­лин­ской пре­мии.
Лав­рен­тьев и его уче­ники много вни­ма­ния уде­ляли также изу­че­нию устой­чи­во­сти дви­же­ния твёр­дых тел с жид­ким напол­не­нием с при­ло­же­нием к зада­чам артил­ле­рии.
В фев­рале 1945 года вер­нулся из эва­ку­а­ции в Киев. В 1945-1948 гг. на посту вице-пре­зи­дента АН УССР внёс зна­чи­тель­ный вклад в вос­ста­нов­ле­ние науч­ной работы инсти­ту­тов АН УССР после Вели­кой Оте­че­ствен­ной войны. Будучи депу­та­том Вер­хов­ного Совета УССР, он бес­по­ко­ился о вос­ста­нов­ле­нии Дон­басса, об улуч­ше­нии работы науч­ных учре­жде­ний Укра­ины.
В 1947 году М.А. Лав­рен­тьев сде­лал на сес­сии Ака­де­мии наук СССР доклад о путях раз­ви­тия совет­ской мате­ма­тики, уде­лив осо­бое вни­ма­ние в нем раз­ви­тию вычис­ли­тель­ной мате­ма­тики и тех­нике, при­звав к ско­рей­шему созда­нию инсти­тута вычис­ли­тель­ной тех­ники.
В 1949 года М.А. Лав­рен­тьев воз­вра­ща­ется в Москву и снова рабо­тает в МГУ. В этот период участ­во­вал в созда­нии на базе МГУ Мос­ков­ского физико-тех­ни­че­ского инсти­тута (МФТИ). В этом инсти­туте Лав­рен­тьев осно­вал спе­ци­а­ли­за­цию по тео­рии взры­вов, заве­до­вал кафед­рой физики быст­ро­про­те­ка­ю­щих про­цес­сов (1955-1958 гг.).
В 1950 году его изби­рают дирек­то­ром Инсти­тута точ­ной меха­ники и вычис­ли­тель­ной тех­ники (создан в 1948 году; здесь в крат­чай­шие сроки были раз­ра­бо­таны пер­вые образцы оте­че­ствен­ных элек­трон­ных счёт­ных машин).
В 1951-1953 гг. одновре­менно состоял ака­де­ми­ком-сек­ре­та­рем Отде­ле­ния физико-мате­ма­ти­че­ских наук АН СССР.
В начале 50-х годов М.А. Лав­рен­тьев был при­вле­чен к рабо­там по созда­нию в СССР атом­ного ору­жия. В 1953 году он поки­дает пост дирек­тора Инсти­тута точ­ной меха­ники и вычис­ли­тель­ной тех­ники и пере­хо­дит на работу в КБ-11 (Арза­мас-16), заняв долж­ность заме­сти­теля науч­ного руко­во­ди­теля КБ-11.
Здесь, в КБ-11, М.А. Лав­рен­тьев собрал твор­че­ский кол­лек­тив моло­дых спе­ци­а­ли­стов и успешно руко­во­дил им в тече­ние двух с поло­ви­ной лет.
Михаил Алек­се­е­вич Лав­рен­тьев не слу­чайно был назван самой под­хо­дя­щей кан­ди­да­ту­рой для назна­че­ния его руко­во­ди­те­лем ответ­ствен­ных работ по созда­нию атомного арт­сна­ряда. К этому вре­мени он как иссле­до­ва­тель был очень хорошо зна­ком всем веду­щим уче­ным страны, а его резуль­таты полу­чили миро­вое при­зна­ние.
Слож­но­сти в созда­нии атом­ного сна­ряда, пред­став­шие перед раз­ра­бот­чи­ками, каза­лись непре­одо­ли­мыми: заряд дол­жен был иметь раз­меры, гораздо мень­шие нежели изде­лия, созда­ва­е­мые до этого в КБ-11. Пере­грузки, кото­рые при­шлось бы испы­ты­вать этому заряду (при сохра­не­нии бое­спо­соб­но­сти), в тысячи раз пре­вы­шали пока­за­тели, харак­тер­ные для авиа­бомб. Суще­ство­вало и мно­же­ство дру­гих про­блем, воз­ник­ших впер­вые. Все они были успешно пре­одо­лены.
Артил­ле­рий­ский сна­ряд с атом­ным заря­дом, раз­ра­бо­тан­ный и создан­ный в КБ-11 в 1953-1955 гг., был успешно испы­тан на Семи­па­ла­тин­ском поли­гоне 16 марта 1956 года. Вскоре артил­ле­рий­ская тема­тика пере­шла в ком­пе­тен­цию нового ядер­ного цен­тра – НИИ-1011. Однако мето­до­ло­гия раз­ра­ботки РДС-41 (так назы­вался артил­ле­рий­ский сна­ряд в офи­ци­аль­ных доку­мен­тах) имела очень боль­шое зна­че­ние для даль­ней­ших успеш­ных иссле­до­ва­ний и созда­ния новых изде­лий.
В 1955 году Лаврентьев под­пи­сал «Письмо трёх­сот», направ­лен­ное про­тив «лысен­ков­щины». Вошёл в Пер­во­на­чаль­ный состав Нацио­наль­ного коми­тета СССР по тео­ре­ти­че­ской и при­клад­ной меха­нике (1956).
В 1957 году М.А. Лав­рен­тьев выдви­нул идею созда­ния науч­ных ком­плек­сов в Сибири, в местах интен­сив­ного раз­ви­тия про­мыш­лен­но­сти. Эта идея была под­дер­жана рядом круп­ных уче­ных. 18 мая 1957 года было при­нято пра­ви­тель­ствен­ное реше­ние о созда­нии Сибир­ского отде­ле­ния АН СССР – его пред­се­да­те­лем стал М.А. Лав­рен­тьев. Сибир­ское отде­ле­ние должно было стать (и стало) пер­вым в стране круп­ным ком­плекс­ным цен­тром, объ­еди­ня­ю­щим и орга­ни­за­ци­онно, и тер­ри­то­ри­ально инсти­туты, рабо­та­ю­щие по раз­лич­ным направ­ле­ниям фун­да­мен­таль­ной науки. Огром­ная заслуга Миха­ила Алек­се­е­вича как руко­во­ди­теля Сибир­ского отде­ле­ния заклю­ча­ется в после­до­ва­тель­ном про­ве­де­нии в жизнь прин­ци­пов ком­плекс­но­сти и систем­но­сти в созда­нии науч­ных цен­тров.
Он воз­глав­лял СО АН СССР до 25 ноября 1975 года.
Пер­вым в СО АН СССР в том же 1957 году начал рабо­тать Инсти­тут гид­ро­ди­на­мики, орга­ни­за­то­ром и дирек­то­ром кото­рого стал М.А. Лав­рен­тьев. С 1960 года читал лек­ции в Ново­си­бир­ском государ­ствен­ном уни­вер­си­тете.
С 1975 года снова рабо­тал в Москве, воз­гла­вил Рос­сий­ский нацио­наль­ный коми­тет по тео­ре­ти­че­ской и при­клад­ной меха­нике.
Его науч­ные дости­же­ния отме­чены Ста­лин­скими пре­ми­ями СССР (1946 г., 1949 г.), Ленин­ской пре­мией (1958 г.), золо­той меда­лью АН СССР имени М.В. Ломо­но­сова (1978 г.). В 1967 г. за выда­ю­щи­еся заслуги в раз­ви­тии науки и орга­ни­за­цию Сибир­ского отде­ле­ния АН СССР ему было при­сво­ено зва­ние Героя Соци­а­ли­сти­че­ского Труда. Он награж­ден пятью орде­нами Ленина, орде­ном Оте­че­ствен­ной войны II сте­пени, четырьмя орде­нами Тру­до­вого Крас­ного Зна­мени, награж­ден орде­нами мно­гих стран и избран почет­ным чле­ном мно­гих ино­стран­ных ака­де­мий.
Скон­чался М.А. Лав­рен­тьев 15 октября 1980 года в Москве. Похо­ро­нен на Южном (Чер­бу­зин­ском) клад­бище в Ново­си­бир­ске.
Имя М.А. Лав­рен­тьева носят улицы Москвы и Казани, про­спект в Ново­си­бир­ском Ака­дем­го­родке, Инсти­тут гид­ро­ди­на­мики СО РАН, физико-мате­ма­ти­че­ская школа при Ново­си­бир­ском государ­ствен­ном уни­вер­си­тете, научно-иссле­до­ва­тель­ское судно. Учре­ждена золо­тая медаль и пре­мия Рос­сий­ской Ака­де­мии наук имени М.А. Лав­рен­тьева, кото­рая при­суж­да­ется за луч­шие работы в обла­сти мате­ма­тики и меха­ники. Регу­лярно про­во­дятся Меж­ду­на­род­ные кон­фе­рен­ции «Лав­рен­тьев­ские чте­ния».

Новосибирский Академгородок был основан в 1957 году в соответствии с принятым в мае постановлением правительства СССР. Этому решению предшествовало предложение академиков М. А. Лаврентьева, С. Л. Соболева и С. А. Христиановича организовать в Новосибирске научный центр, включающий различные научные институты фундаментальной и прикладной направленности. В тот период руководство страны считало необходимым развитие научной и технологической инфраструктуры в Сибири и на Дальнем Востоке, где предполагалось развивать технологичное производство. Идея академиков была воспринята положительно и получила отклик от многих ученых, решивших работать в Сибири. Михаил Алексеевич Лаврентьев стал председателем Сибирского отделения Академии наук СССР, где работал до 25 ноября 1975 года. 18 мая Совет Министров СССР постановил организовать в Новосибирске Сибирское отделение Академии наук СССР для усиления научных исследований в области физико-технических, естественных и экономических наук. В состав Сибирского отделения Академии наук вошли несколько филиалов АН СССР (Западно-Сибирский, Восточно-Сибирский, Якутский и Дальневосточный), а также Сахалинский комплексный научно-исследовательский институт и Институт физики АН СССР в Красноярске. Для проведения подготовительной работы был создан оргкомитет во главе с академиком Лаврентьевым. 

На строительство и оборудование Академгородка государством было выделено более двух милллиардов рублей. Население нового научного центра росло - за десять лет оно увеличилось до 30 тысяч человек.  Главной задачей в первые годы существования СО АН СССР было привлечение ученых и талантливой молодежи, чтобы научный центр смог быстро встать на уровень ведущих. 

В июне 1958 г. утвержден проект Новосибирского научного центра, который планировался как город-спутник и в ближайшем будущем мог служить образцом для претворения в жизнь современных требований советской  науки.

Постановлением Совета Министров СССР от 17 октября 1958 г. в сибирском центре создается университет с семью факультетами и четырьмя общеуниверситетскими кафедрами. 29 сентября 1959 г. в нем начались занятия. 

Уже в первые годы ученые сибирского научного центра достигли значительных результатов. Выросла и окрепла школа академика А. И. Мальцева. Член-корреспондент Л. В. Канторович и доктор экономических наук А. Г. Аганбегян вели работы по использованию математических методов в экономике. Академик И. Н. Векуа занимался исследованиями в области интегральных уравнений, академик А. В. Бицадзе добился новых результатов в изучении уравнений смешанного типа. Крупный успех в области прикладной и машинной математики был получен с приездом в сибирский центр члена-корреспондента Г. И. Марчука. Группа молодых ученых под руководством члена-корреспондента А. А. Ляпунова работала по кибернетике и ее самым разнообразным приложениям.

По постановлению Совета Министров СССР в 1958 г. в Новосибирск перебазирована входящая в число десяти крупнейших библиотек мира Государственная публичная научно-техническая библиотека. Она стала межведомственным координационным центром научных и специальных библиотек Сибири и Дальнего Востока. В фондах ее имелось около пяти миллионов книг. 11—15 апреля 1960 г. была проведена первая конференция молодых ученых Сибирского отделения АН СССР, к участию в которой были привлечены многие молодые ученые и специалисты города.

В 1967 г. в Новосибирском научном центре работало 11 академиков, 40 членов-корреспондентов АН СССР, 125 докторов и около 1400 кандидатов наук. Институты СО АН СССР вели исследования более чем по 500 научным темам. В области физики, математики, химии, геологических, естественных наук СО АН стало одним из крупнейших научных центров нашей страны. Наука широко входила в практику и производство.

 

Физико-математическая школа новосибирского Академгородка была официально открыта в августе 1963 года.  Основателем этой первой в мире специализированной физико-математической школы, безусловно, является академик Михаил Алексеевич Лаврентьев, имя которого и носит школа. В 1988 году на базе ФМШ был создан специализированный учебно-научный центр физико-математического и биолого-химического профиля Новосибирского государственного университета (СУНЦ НГУ).

Создание такой школы включало в себя решение весьма широкого круга вопросов, начиная от вопросов, зависящих от правительства и других высших государственных инстанций и заканчивая организационными вопросами на уровне местных органов власти, а также Академии наук и Сибирского отделения.

Организация школы предполагала и проведение комплекса мероприятий непосредственно в школе: это и отбор учащихся, способных учиться в школе нового типа, и формирование новых учебных планов, новых программ по различным дисциплинам, обеспечение учебного и воспитательного процесса, и подбор кадров, удовлетворяющих условиям работы в новой обстановке и т.д. В связи с этим в Сибирском отделении Академии наук были созданы два новых общественных органа: Комитет по проведению олимпиад и Ученый совет физико-математической школы. Комитет должен был заниматься организацией олимпиад для школьников из различных регионов Сибири и Дальнего Востока, а Совету была поручена работа по становлению физико-математической школы. Первым председателем Ученого совета физико-математической школы был назначен член-корреспондент АН СССР Алексей Андреевич Ляпунов.

Один из главных вопросов в организации школы состоял в том, каким образом должен был осуществляться поиск талантливых людей для обучения в школе. Выход был найден в организации всесибирских олимпиад школьников.  Первый тур олимпиад проводился во всех школах Сибири. Победители съезжались на второй тур в областные центры, куда направлялись научные сотрудники Сибирского отделения, преподаватели и аспиранты Новосибирского университета. Программа второго тура включала конкурсные работы и индивидуальные собеседования для выявления творческих способностей. В конце концов отбиралось несколько сотен школьников из 7-8-х классов. Все они приглашались летом на третий тур олимпиады в новосибирский Академгородок. Каждый победитель второго тура имел своего научного руководителя. Все расходы по приезду и пребыванию победителей в Академгородке Сибирское отделение брало на себя. Через месяц начинался третий тур - письменный и дискуссионный. Победители третьего тура приглашались в Физико-математическую школу при университете, где они обучались уже по специальной программе, в частности, лекции им читали профессора и преподаватели университета. Таким образом, ФМШ давала возможность многим талантливым школьникам поступать и учиться в Новосибирском государственном университете после окончания школы. Впоследствии многие из них начинали работать в институтах Сибирского отделения, что обеспечивало поток ценных кадров для нового научного центра.